Спустя

Я возвращался домой на раньше и не позже чем всегда - просто после двенадцати. Московское метро в это время представляет собой весьма плачевное зрелище - пустые вагоны, бомжи и их запах, одинокие пьяные рожи. Любой, кто хоть раз спускался сюда ночью, знает, о чём я пишу. Любой, кто хоть раз был влюблен, прошел через это.

Войдя в вагон, я плюхнулся на пустое место, и (о, случай!) напротив меня сидели двое. Парень, полузакрыв глаза клевал, а девушка в дорогой шубке, повернувшись к нему боком, спала, зарывшись в его плечо. Я не видел её лица, лишь прядь волос.

Я с ног валился от выпитого, и потому принял единственное верное решение - откинувшись, я попытался заснуть. Однако поспать мне не удалось, через какое-то время я почувствовал на себе чей-то взгляд. Открыв глаза, я увидел - меня рассматривают. Парень неловко отвел глаза и стал рассматривать рекламный плакат у меня над головой. В его взгляде читалось легкое отвращение ко всей этой действительности, что происходила рядом. Глупый! Лучше бы он наслаждался прекрасной спутницей. Даже сквозь просторную шубу ощущалось её молодое тело, мощная жизненная струя, казалось, била от неё, пробуждая в мужчинах зверя, и в то же время детская легкость, чистота, невинность. Казалось, что она случайно попала в этот засраный вагон, что она вовсе не спит здесь, казалось, что это ангел, прилег отдохнуть в райских кущах.

Меж тем девушка пошевелилась, повела рукой, что-то прошептала, и он что ей ответил, что-то нежное, погладил её волосы, и она задремала дальше. Он склонился над ней, продолжая гладить, и я явственно увидел их вместе, идеальной парой, услышал его голос "Заяц! Заяц.. Зайченок..." Она пошевелилась, высвободилась, положила свою голову ему на грудь. Я здесь или я задремал? Я вздрогнул. Присмотрелся. Еще раз взглянул на неё.

Поезд подъезжал к станции. Я встал, держась за холодную ручку перил, подошел к двери. Когда я, вставая, бросил последний взгляд на них, то девушка снова спала, а парень следил за мной. В его взгляде читалось Холодность, Злость, Неприязнь. Я отвел глаза и встал к стеклянной двери - передо мной замелькали колонны не моей станции. Дурак! Дурак! Если бы он хотя бы знал, как много она значила для меня!